Поливагальная теория: исцеление травмы в гипнозе

Поливагальная теория, разработанная Стивеном Порджесом, часто упрощается до идеи «успокоить нервную систему». Но в исходном виде она гораздо тоньше и глубже. Речь идёт не о релаксации как таковой, а о базовом ощущении: мир для меня безопасен или нет.

Блуждающий нерв (vagus) — не линейный «кабель», а разветвлённая, чувствительная система, которая буквально оплетает тело, соединяя внутренние органы, дыхание, голос, сердце, мимику. И главное: около 90% сигналов по нему идут снизу вверх — от тела к мозгу. Это означает, что наше ощущение реальности, доверия и угрозы формируется телесно, ещё до мыслей и интерпретаций.

Поливагальная модель показывает: если организм не чувствует безопасности, он либо уходит в гиперактивацию (тревога, ярость, контроль), либо в отключение (онемение, диссоциация, «меня здесь нет»). И ни одно из этих состояний не является сознательным выбором — это автоматические, выученные реакции выживания.

Травма как повторяемый опыт, а не одно событие

Важный момент, который часто упускают: травма — это не только то, что произошло, но и то, что повторялось. Одиночное экстремальное событие, каким бы тяжёлым оно ни было, чаще всего запоминается достаточно целостно. Организм был «там», мобилизовался и выжил.

Совсем иначе работает множественная, повторяющаяся травма — особенно в детстве. Когда угроза возникает снова и снова, у организма не остаётся возможности каждый раз мобилизовываться полностью. Тогда включается другой механизм: уход из переживания, расщепление, диссоциация. Воображение становится не ресурсом творчества, а способом не быть здесь.

С точки зрения поливагальной теории, при повторной травматизации состояние небезопасности становится фоном. Человек может объективно находиться в спокойной обстановке, но тело продолжает жить так, будто опасность неизбежна. Отсюда фразы вроде: «Я не могу расслабиться», «Я не чувствую тело», «Мне всё равно», «Я постоянно на взводе».

Почему разговоры и объяснения не работают

Если нервная система застряла в режиме угрозы или отключения, когнитивные объяснения почти бессильны. Не потому, что человек «не понимает», а потому что система восприятия закрыта.

В этом состоянии слова не доходят до глубины. Любые призывы «принять», «отпустить», «довериться» могут восприниматься как давление или даже повторная травматизация. Организм слышит не смысл слов, а сигнал: меня снова не слышат.

Отсюда ключевой принцип современной травматерапии (который, по сути, интуитивно применялся задолго до появления нейробиологии): сначала состояние, потом смысл. Пока нет минимального чувства безопасности и присутствия в теле, никакие инсайты не удерживаются.

Гипноз как настройка, а не «особое состояние»

В этом месте важно развести мифы о гипнозе и то, как он реально работает в контексте травмы и поливагальной логики. Классическое представление — «войти в транс» как в особое, редкое состояние — сильно искажает суть процесса.

В подходе Милтона Эриксона гипноз — это не насильственное погружение, а тонкая настройка на то, что уже есть. Не «заставить систему расслабиться», а научиться слушать её сигналы: где стоп, где можно на миллиметр дальше, где сейчас достаточно.

С этой точки зрения гипноз — это форма глубокой межличностной и телесной сонастройки. Терапевт и клиент вместе ищут те микродвери, которые организм сам готов приоткрыть. Иногда это 10 секунд присутствия — и это уже много.

Уважение к ограничениям как основа исцеления

Один из самых важных моментов, который напрямую связывает гипноз, поливагальную теорию и работу с травмой: исцеление начинается с уважения к ограничениям, а не с их преодоления.

Когда организм говорит «красный свет», а мы продолжаем ехать — формируется недоверие. Когда же сигнал «стоп» принимается всерьёз, система начинает чувствовать: меня слышат. Именно это постепенно возвращает способность к регуляции.

В этом смысле гипнотическая работа — не про то, чтобы «продавить» ресурс, а про восстановление диалога с телесной осознанностью. Наш клиент становится не объектом техники, а носителем уникального пути. И этот путь нельзя стандартизировать. Для каждого он будет совершенно уникален.

Транс, ресурсы и движение вместо застывания

Состояние транса, в таком понимании, — это не отключение, и не прорыв в будущее, а мягкое движение. Выход из фиксированных позиций «намерение против препятствия», «я против симптома». Пока части психики находятся в состоянии войны, творчество и исцеление невозможны.

Когда же появляется текучесть — возможность «танцевать с демоном», двигаться вокруг препятствия, менять дистанцию — система выходит из тупика. Это телесное, а не интеллектуальное знание. И именно здесь гипноз становится мостом между нейрофизиологией и нашим субъективным опытом.

Вот почему в генеративном трансе мы исследуем множество возможностей сначала настроить свои состояния, перед тем как встретиться с тем, что уже есть, и взаимодействовать с этим по-новому, создавая новые нейронные связи.

Почему это не «раз и навсегда»

Ни поливагальная регуляция, ни гипнотическое состояние не являются постоянными достижениями. Мы находим контакт — и теряем его. И это нормально. Работа не в том, чтобы «зафиксировать хорошее состояние», а в том, чтобы научиться возвращаться в норму, после того как мы потеряли свой центр.

Именно поэтому устойчивость — это не отсутствие срывов, а способность снова и снова находить путь обратно в тело, в присутствие, в связь. Через практику, через ритм, через повторение, через уважение к себе.

В этом смысле гипноз — не техника, а форма отношений. А поливагальная теория даёт язык, чтобы понять, почему эти отношения работают.